Тема, о которой сегодня хочется поговорить — деликатная и чувствительная. Поэтому я сразу разделю свою позицию на эмоциональную и профессиональную части.
Эмоционально — я понимаю всех, кому не нравится идея повышения пенсионного возраста. И будь я сейчас лет на двадцать–двадцать пять старше, возможно, реагировал бы на это куда болезненнее. Но профессионально я обязан опираться на статистику и на факты.
Профессионально — статистике и фактам безразлично, что мы чувствуем, они просто рисуют контуры будущего. Нравится оно нам или нет.
В конце ноября российские СМИ снова подняли тему возможной новой пенсионной реформы. Практически в один голос экономисты говорят, что она неизбежна в горизонте ближайших лет.
Причина в том, что эффект предыдущей реформы (2018 года) почти полностью исчерпался. На короткий период нагрузка на систему снижалась, но мы снова пришли к тому же соотношению: у нас меньше двух трудоспособных людей на одного пенсионера.
При солидарной системе — когда взносы работающих финансируют пенсии нынешних пенсионеров — это ведет к структурному дефициту. И чем дальше, тем этот дефицит сильнее.
Эта проблема не уникальна для России, ровно то же самое происходит по всему миру — демография такова, что люди стареют быстрее, чем растёт рабочая сила.
В ближайшие 10-15 лет с этим столкнутся крупнейшие экономики: Япония, Китай, Германия, Южная Корея и Италия. И список можно продолжать. У всех одна проблема: людей, выходящих из рабочей силы, становится больше, а входящих — меньше. Пенсионная система начинает работать вразнос, если её не подстраивать под новую реальность.
Что можно сделать в такой ситуации?
По-честному, вариантов только два: либо поднимать пенсионный возраст, либо сокращать пенсии. Ни один бюджет мира не выдерживает постоянного наращивания социальных расходов при уменьшающейся базе работающих. Наша модель — солидарная, а не накопительная.
У нас не норвежский нефтяной фонд и не саудовские гигантские SWF. Социальный фонд России — не инвестор-гигант, который может жить за счёт доходов с триллионных активов. И развернуть модель на накопительную за год-два невозможно — это проект на 5-10 лет минимум, и демографический прессинг к тому времени станет ещё жёстче.
Но остаётся вопрос: что вообще можем сделать мы?
Во-первых, рождаемость — это не только про личное счастье, традиции и ценности. Это ещё и про экономику будущего. Чем ниже рождаемость сегодня, тем тяжелее придётся каждому из нас завтра, когда придёт время жить на пассивный доход. Это просто арифметика.
Во-вторых, я всегда говорил об одном принципе: будущая старость должна быть в наших собственных руках. Пенсия от государства — это не замена зарплаты и никогда такой не задумывалась. Это базовая социальная защита, а всё остальное — задача личной финансовой стратегии. Чем раньше человек начинает формировать свои накопления, инвестиционный капитал, частную пенсию, тем выше будет комфорт, когда наступит возраст выхода с рынка труда. Время — главный союзник сложного процента, и терять его нельзя.
И это, по сути, ключевой признак взрослого, финансово грамотного человека — умение управлять своим будущим финансовым положением самостоятельно, не рассчитывая на государство, работодателя или обстоятельства.
Чем раньше мы начнём формировать долгосрочный капитал, тем спокойнее будем встречать свою старость — какой бы пенсионный возраст ни ввели в стране через 20-30 лет.
Я, кстати, приглашаю в канал про инвестиции.
