Подруга Джули | Интимные рассказы
Подруга Джули | Интимные рассказы
Подруга Джули
Как много девочек... Это мое первое прибытие, когда группа девочек из района играла на заднем дворе дома одной из них, и кто-то предложил сыграть в бутылочку. Мы сидели в кругу и... Показать полностью смеялись, крутя пустую винную бутылку. Бутылочка указала на одну из девочек, и крутивший бутылку поцеловал ее. Была там девочка, Джули, со всего блока, которой было 21 год. Когда бутылку крутили, она указала на меня. Когда она поцеловала меня, это поразило меня, потому что она засунула язык в мой рот. После такого шока и эффекта я поняла, что это взволновало меня.
Игра остановилась, потому что девочки должны были пойти домой, чтобы подготовиться к ужину. Джули и я пошли в том же направлении, и она спросила: «Донна, почему бы тебе не пойти со мной?» Мне польстило, что девочка старшего возраста хотела быть моей подругой и пригласить меня в свой дом. Мне было восемнадцать лет, а ей — двадцать один. Я приняла ее предложение, и мы пошли вокруг блока к ее дому. Когда мы вошли, то услышали голос ее матери: «Джули, это ты?»
«Да, мама, я дома, и я пришла с подругой. Мы пошли в мою комнату».
«Хорошо. Весело проводите время. Она останется на ужин?»
«Возможно».
Когда мы были в ее спальне, она гордо показывала мне свою коллекцию кукол. У нее даже была пара кукол анатомической направленности. Она использовала мужскую куклу и продемонстрировала, как его член вошел в киску женской куклы. Пока мы сидели на ее кровати, она обратилась ко мне и спросила, может ли она поцеловать меня. Я приняла ее предложение.
Было очень захватывающе быть поцелованной девочкой старшего возраста. Я приложила все усилия, чтобы ответить ей на поцелуй. Я чувствовала ее дыхание на своей щеке. Это было почти как дыхание ее воздуха, выходящее из ее носа. Пока мы целовались, ее правая рука поглаживала мое тело, начиная с груди и в конечном итоге опустившись к моей промежности. На мне было только тонкое хлопчатобумажное платье, и ее пальцы легли на мою киску.
Моя мать всегда говорила мне, что я не должна позволять никому трогать меня в неположенных местах, но я не возражала против ее прикосновений, потому что мне это нравилось. Когда она погладила мою киску, она прокомментировала, насколько я была влажной. Я не могла ничего сделать. Я смотрела вниз и видела, как ее пальцы поглаживали материал между складками. Моя киска была определенно влажной.
Джули освободила меня и сняла свою блузку. На ней не было лифчика, потому что ее грудь не была очень большой, но она была больше, чем моя. Я была очарована ею, потому что она была похожа на набухшие груши. Ареолы были похожи на небольшие холмики на ее груди, а соски были втянуты. Она положила свою руку на затылок и потянула мою голову вниз к одному из своих сосков. Я была взволнована запахом ее кожи и открыла рот, чтобы взять ее ареолу и сосать, как ребенок.
Она погладила мои волосы одной рукой, в то время как другой стала снимать мое платье. Когда мои трусики показались, она потянула их в сторону и начала водить пальцем вверх и вниз от пупка к клитору. Это сводило меня с ума. Я никогда не чувствовала ничего подобного.
Я была слишком молода, чтобы испытывать оргазм, но мне было так хорошо, что я не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось. Это стало восхитительной пыткой. Я приложила все усилия, чтобы оттянуть ее руку от моей киски.
Джули закончила поцелуй и посмотрела мне прямо в глаза. Она спросила: «Разве тебе не понравилось то, что я делала?»
«Да, но это начинало причинять боль».
Тогда она соскользнула с кровати и встала на колени перед кроватью, пытаясь стащить мои трусики. Я сказала: «Твоя мать может войти!»
«Мать никогда не войдет без спроса!» — с этими словами она засунула лицо прямо в мою промежность и начала работать языком. Я чувствовала себя невероятно.
Джули засунула тот же самый палец, который играл с моей киской, в мой рот. Я могла чувствовать запах и вкус сока своей собственной киски на ее пальце. Я отлично проводила время.
Тут мы услышали голос ее матери: «Девочки, время близится к ужину. Нужно ли накрывать на стол для твоей подруги?»
Джули спросила: «Ты хочешь остаться на ужин?»
«Мне нужно спросить маму. Могу я использовать телефон, чтобы позвонить ей?»
Джули вручила мне телефон с тумбочки. Я позвонила маме и спросила, могу ли я остаться на ужин в доме Джули Браун. Конечно, она дала разрешение.
Я объявила: «Могу остаться на ужин».
Джули крикнула: «Донна может остаться на ужин!»
Ее мать ответила: «Это прекрасно. Я уверена, что девочки вымоют руки перед ужином!»
Я чувствовала себя смущенной, потому что думала, что она знала, чем мы занимались. Мы начали одеваться. После того как мы обе оделись, мы пошли в ванную и вымыли лица и руки. Когда мы вошли на кухню к ужину, от нас пахло мылом.
Я была представлена ее матери, но не могла смотреть Дженис Браун прямо в глаза из-за чувства вины. В конце концов, я стояла перед ней без трусиков. Я чувствовала, как воздух поднимает мое платье, и это ощущалось прохладой на моей киске. Мы втроем наслаждались восхитительным ужином. После ужина мы извинились перед Дженис и вернулись в комнату Джули, чтобы продолжить весело проводить время.
Мы вернулись в спальню Джули, и мне было очень неловко снова заниматься сексом, потому что я чувствовала, что ее мать знала, чем мы занимаемся. Джули уверила меня, что ее мать не будет проверять нас. Она положила меня на кровать и сняла мое платье. Она опустилась к моей лысой киске с удовольствием.
Она даже не предложила, чтобы я исследовала ее киску. Она только сказала: «Сообщи мне, если захочешь сделать это снова. Подумай об этом!» Когда я была готова пойти домой, она поцеловала меня снова у парадной двери.
Я медленно шла домой. У меня было много времени, чтобы подумать о том, что произошло в этот день, прежде чем лечь спать. Я заметила, что моя киска была все еще влажной. Когда я легла в постель, мне было нелегко заснуть. Я размышляла о том, что Джули сделала со мной. Я могла даже вспомнить, какими на вкус были ее соски. Запах ее тела оставался в моем носу.
На следующий день после школы я пошла прямо в дом Джули. Когда я постучала в дверь, Дженис открыла мне и одарила теплой улыбкой, сказав, что Джули в своей комнате. Когда я вошла в ее комнату, Джули сидела на кровати в обтягивающих трусиках. Она не старалась прикрыть грудь. Она улыбнулась: «Я думаю, ты хочешь продолжить то, что мы вчера начали».
Она потянулась, взяла меня за руку и, притянув к себе, поцеловала в губы. Когда она прервала поцелуй, то сказала: «Почему ты все еще одета?»
Мне было немного неловко, и я начала снимать свою одежду, но делала это недостаточно быстро. Джули начала помогать мне. Когда я была полностью голая, Джули потянула меня на кровать и начала целовать и поглаживать. Она ласкала мою киску снова и снова, даже касаясь языком моего ануса. Я не могла поверить, что она делает что-то подобное. В конце концов, она предложила мне снова пососать ее соски, а затем направила меня вниз к своей киске.
Я была очарована перспективой исследовать киску девочки, которая была почти взрослой. Я иногда видела свою мать голой, но никогда не была способна рассмотреть ее. На самом деле, я чувствовала себя виноватой, когда подолгу смотрела на киску моей матери. Я начала поглаживать лобковые волосы Джули. Они были темнее, чем волосы на ее голове. Ее промежность была теплой и имела сильный запах ее тела, смешанный с ароматом увлажняющего средства и моющего средства, которым стирали ее трусики. Я провела кончиками пальцев по ее складкам, закончив на ее закрытом клиторе. Ее влагалище было открыто и выглядело как красное сырое мясо. Впервые в жизни я увидела, где расположена уретра. Я начала облизывать ее влагалище и чувствовала, как ее соки стекают по моему горлу. Я глотала их. Когда она приблизилась к оргазму, она схватила мою голову и прижала мое лицо к своей киске. Она даже воскликнула: «Ты делаешь это отлично!»
Я боялась, что ее мать войдет в комнату и увидит мое лицо, погруженное во влагалище ее дочери. Но ничего не произошло. На самом деле, когда я оделась, чтобы идти домой, Дженис просто сказала мне, что надеется, я стану частой гостьей. Я начала посещать Джули каждый день после школы. Я даже получила разрешение оставаться на ночь несколько раз в доме Джули на выходные.
Со временем стало очевидно, что ее отец отсутствовал, и о нем никто не упоминал. Когда я спросила о нем, мне сказали, что ее отца больше нет здесь.
Прошло около месяца, когда я решила пойти к Джули сразу после школы. Когда я постучала в дверь, Дженис предложила войти и сказала, что Джули нет дома. Я была разочарована, услышав, что Джули нет, и извинилась, чтобы пойти домой, но Дженис пригласила меня пообедать с ней и составить ей компанию. Я предположила, что она одинока, и согласилась.
Я сидела за барной стойкой, которая отделяла кухню от столовой, пока она готовила еду для нас. Мы говорили о фильмах и телепрограммах, которые любим, и она спрашивала меня о школе. После обеда я помогла ей помыть посуду, прежде чем она привела меня в гостиную. Она налила сладкий чай для меня и большой стакан вина для себя. Мы сидели на диване лицом друг к другу. Я не помню, о чем мы говорили, когда она спросила, может ли она поцеловать меня. Я не могла отказать ей. Я ожидала, что она поцелует меня, как моя мать, но Дженис взяла меня за руки и поцеловала прямо в рот, что заставило меня затаить дыхание.
Я сначала видела в ней мать, но не думала о Дженис как о сексуальном партнере. Она была того же возраста, что и моя мать, и мать девочки, которую я любила. Я восхищалась размером ее груди и думала, что у Джули будет такая же грудь, как у ее матери, когда она вырастет. В этот момент я поддалась ее желанию без вопросов.
Дженис встала, взяла меня на руки и перенесла в спальню. Я обвила ногами ее талию, цепляясь за нее. Мы вошли в ее спальню и сели на кровать. Она сказала мне, что хотела быть частью нашей связи почти с того дня, как мы встретились. Я сидела и наблюдала за ней. На ней был лифчик из-за ее тяжелой груди. Она вынула руки из лямок, развернула лифчик, расстегнула его и бросила в сторону. Ее тяжелые груди немного опустились, но все еще выглядели очень привлекательно. Ее ареолы были довольно большими, с втянутыми сосками, как у ее дочери. Она сняла лифчик и показала красные следы под грудью, оставленные обтягивающим бельем, прежде чем позволила мне играть с ними. Я с волнением прикоснулась к ее груди и начала сосать один из ее сосков. Пока я ласкала ее соски, Дженис начала снимать свои трусики. Она вытащила каждую ногу по очереди, чтобы снять их и отбросить в сторону. Затем она начала снимать с меня платье.
Когда я стояла перед ней, я уже была без трусиков, потому что они были в моей сумке. Дженис одобрительно улыбнулась. Она протянула правую руку и начала поглаживать мою киску. Другой рукой она притянула меня к себе и начала целовать. Долгий страстный поцелуй. Я начала думать, что она собирается засунуть язык мне в горло. Когда поцелуй закончился, она положила меня на спину, взяла свою левую грудь и начала водить соском вверх и вниз по моему влагалищу. Затем она поместила сосок в мой рот. Прежде чем она начала ласкать мою киску и языком касаться моего ануса, я издавала достаточно шума, чтобы разбудить мертвых. После того как я испытала, вероятно, второй, третий и четвертый оргазм, настала моя очередь ласкать ее.
Она приняла положение полулежа, опершись на подушки, как королева. Я встала на колени между ее ног и начала ласкать ее киску. Ее киска пахла так же, как у ее дочери, но запах был более сильным. Я погрузила лицо в ее волосатое влагалище и увидела, что ее клитор был почти такого же размера, как член маленького мальчика. Я сосала его так же, как сосала соски Джули.
Все это время Дженис подбадривала меня словами, перемежая их грязными выражениями. Несколько месяцев назад я бы смутилась, услышав такое. Когда она была удовлетворена, она несколько раз притянула меня так, чтобы я лежала сверху на ней, с ее грудью на уровне моего рта.
Мне очень не хотелось, но я должна была вымыться и одеться, прежде чем идти домой.
Я была расстроена, что Джули чаще не было дома, когда я приходила, но ее мать компенсировала ее отсутствие. Сначала Дженис лгала, почему Джули не было дома, но в конце концов признала, что Джули намеренно оставляла меня с более зрелой женщиной. Я была раздавлена, потому что думала, что Джули действительно любит меня, как я любила ее.
Моя собственная мать подозревала истинную причину, по которой я проводила так много времени в доме Джули. Она говорила мне о моем сексуальном поведении. Она уверила меня, что не осуждает меня, и сказала, что многие девочки сначала экспериментируют с другими девочками. Мы могли наслаждаться всем весельем без риска нежелательной беременности.
Я призналась, что любила Джули, но теперь Джули видела меня только со зрелой женщиной. Мать обняла меня и уверила, что я могу найти другого любовника, если захочу.
Я не могла поверить, что смогу забыть Джули и найти другую любовницу. Я хандрила несколько недель, даже в школе. Мой учитель заметил это. Я не общалась с другими девочками во время перемен. Когда прозвенел последний звонок в конце дня, и все одноклассники бросились к двери, г-жа Робертс попросила меня задержаться на минуту, потому что хотела поговорить со мной.
Я была взволнована, думая, что сделала что-то не так, но не знала, что именно. Я осталась сидеть за своим столом с книгами, когда она подошла ко мне. Она присела на край стола слева от меня.
Она начала: «Донна, тебя что-то беспокоит? Я заметила, что ты отвлекаешься уже несколько недель».
Сначала я пыталась отрицать, что у меня есть проблема, но она настаивала, и я сдалась. Она наклонилась ко мне и обняла. Она умоляла меня рассказать, в чем дело. Я не знаю, что заставило меня сказать ей правду: «Я влюбилась в девочку старшего возраста, но теперь она оставила меня ради пожилой женщины, поэтому она никогда не дома, когда я хочу прийти к ней».
Было слишком поздно скрывать. Я фактически рассказала г-же Робертс, с кем у меня были сексуальные отношения. Я начала тяжело дышать.
Г-жа Робертс положила руку на мое плечо: «Донна, предательство первой любви — это очень травмирующий опыт, но я могу уверить тебя, что ты будешь иметь много любовников, прежде чем повзрослеешь».
Я посмотрела на нее вопросительно и вытерла слезы тыльной стороной руки. Я наклонилась, сократив расстояние между нами, и поцеловала ее в губы.
Г-жа Робертс отстранилась: «Нет, я не могу участвовать в отношениях со студенткой, потому что могу попасть в тюрьму и потерять работу, если кто-то узнает об этом».
Я начала рыдать. Она взяла меня за плечи и заставила сесть прямо. «Донна, ты знаешь кого-то, с кем можешь поговорить о своих чувствах?»
Я вытерла глаза и шмыгнула носом. Г-жа Робертс достала свой телефон из сумочки, включила его и быстро набрала номер. «Привет, Гэйл! Да, рада слышать твой голос. Я звоню, потому что сейчас сижу с одной из моих студенток, и у нее разбито сердце, потому что ее подруга изменила ей с пожилой женщиной! Я подумала, что ты сможешь поговорить с ней и объяснить, что она чувствует».
«Нет, я не могу из-за последствий. Ты знаешь, что произошло. Почему бы нам не встретиться на парковке и поговорить минут тридцать? Не больше», — и она закончила разговор.
Г-жа Робертс сказала: «Донна, Гэйл — мой старый друг, и она сможет понять твои чувства, потому что сама пережила нечто подобное». Она протянула мне носовой платок, чтобы вытереть лицо.
Я была все еще очень эмоциональна и спросила о ее друге.
Г-жа Робертс сказала: «Я знаю Гэйл почти всю свою жизнь. Гэйл была лесбиянкой с самого раннего возраста. Она терпела насмешки и жестокость со стороны одноклассников. Некоторые из девочек, которые больше всех издевались, тайно искали ее, чтобы она сделала им оральный секс. С возрастом она научилась справляться с нетрадиционной ориентацией и гордилась своей сексуальностью».
Когда мы закончили разговор, она посмотрела на часы и предложила, что пора идти. Я собрала свою сумку, и мы вышли из класса. Она закрыла дверь за нами, и мы пошли на парковку. К тому времени на парковке осталось только две машины. Когда мы подошли к машинам, дверь со стороны водителя открылась, и из красного Honda Civic вышла женщина.
Я взглянула на нее. Она была ростом около пяти футов четырех дюймов, с короткими волосами, почти как у мальчика. На ней были обтягивающие черные джинсы и белая накрахмаленная рубашка с закатанными рукавами до локтей. На ногах — черные ботинки на высоком каблуке. Когда мы подошли ближе, я увидела татуировку на ее шее.
Г-жа Робертс представила нас друг другу. Она сказала: «Донна, я оставлю тебя здесь. Гэйл, я уверена, что ты сможешь понять ее чувства и помочь ей».
Гэйл согласилась, открыла дверь для меня, обошла машину и села за руль. Когда мы поехали, г-жа Робертс повернулась и ушла.
Я была слишком застенчива, чтобы что-то сказать, и внимательно смотрела, куда мы едем. Когда мы подъехали к дому с гаражом, как и у всех домов в этом районе, мы припарковались, вышли из машины и вошли в дом. Гэйл предложила мне сесть в гостиной, пока она готовила закуски.
Я сидела на диване, и когда Гэйл вернулась, она несла поднос с булочками, печеньем, сладким чаем, миской чипсов и вареньем. Она села на диван рядом со мной, и пока мы пили чай, Гэйл сказала: «Лейса Робертс и я дружим много лет. Она была добра ко мне и поддерживала, когда все соседи и одноклассники дразнили меня за то, что я лесбиянка. Ты хочешь рассказать мне о своей проблеме?»
Я не могла сдержаться и начала рыдать, как ребенок. Гэйл обняла меня, чтобы успокоить, и сказала: «Нет, нет ничего, через что ты прошла, чего бы я сама не пережила! Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось?»
Было странно, но я чувствовала, что могу говорить с ней, потому что она не знала никого из моих друзей или родственников. Я не боялась, что она расскажет им, что бы я ни сказала.
«Есть девочка по имени Джули, которая живет за углом от меня. Она на несколько лет старше меня. Она научила меня целоваться и заниматься любовью. Я влюбилась в нее, и все продолжалось несколько месяцев. Потом она перестала быть дома, когда я хотела навестить ее. Ее мать в конце концов сказала мне, что Джули соблазнила пожилую женщину. Я чувствовала себя преданной, потому что думала, что она любит меня!»
Гэйл все еще обнимала меня, затем она сказала: «Некоторые девочки живут ради соблазнения! После соблазнения они идут дальше к новым победам. Я знаю, что это кажется жестоким, но они не могут остановиться. Я знаю, что это пугает, но если тебе нравится секс с другими девочками, пойми, что многие люди будут осуждать тебя за это».
«Я действительно лесбиянка?»
«То, что ты занималась сексом с Джули и влюбилась в нее, не делает тебя лесбиянкой. Это то, что ты должна решить для себя. Многие девочки экспериментируют с лесбийским сексом, прежде чем повзрослеют».
Я сказала: «Мне это нравилось, и когда мать Джули рассказала мне о том, что она делает, я занялась сексом с ней на прошлой неделе».
Гэйл заинтересовалась и попросила рассказать ей все, что я делала с Джули и ее матерью. Я начала рассказывать ей о игре в бутылочку и о том, что последовало за этим. Когда я описала, как Джули начала ласкать меня, Гэйл начала тяжело дышать. Я чувствовала ее теплое дыхание на своей щеке и ухе. Ее правая рука опустилась к моей груди. Я возбудилась.
Когда я дошла до части, где мать Джули ласкала меня, я вдавалась в подробности, описывая ее большую грудь, как она трахала меня, ласкала мою киску и даже касалась языком моего ануса. Гэйл спросила, хочу ли я повторить.
Гэйл не могла сдержаться и начала ласкать меня. Мы быстро разделись. Когда мы обе были голые, я была очарована телом Гэйл.
У Гэйл были татуировки на теле. Я видела на ее шее незнакомые восточные символы. Я не ожидала увидеть красочные цветы на левой стороне ее грудной клетки, портрет темноволосой девушки на бедре и маленький кельтский узор на пояснице. Я спросила о них, и Гэйл начала рассказывать значение каждой татуировки.
Гэйл была опытной любовницей. Через несколько дней, когда я встретилась с Джули, она предложила возобновить наши отношения. Я была спокойна к этому предложению. Роли поменялись: теперь она смотрела на меня. Даже ее мать звала меня, чтобы пригласить к себе. Я сказала им, что приду, только если смогу привести свою подругу Гэйл. Когда они согласились, и дата была назначена, я привела Гэйл и наблюдала, как она обладала обеими, используя силиконовый пенис на ремне.
Как много девочек... Это мое первое прибытие, когда группа девочек из района играла на заднем дворе дома одной из них, и кто-то предложил сыграть в бутылочку. Мы сидели в кругу и... Показать полностью смеялись, крутя пустую винную бутылку. Бутылочка указала на одну из девочек, и крутивший бутылку поцеловал ее. Была там девочка, Джули, со всего блока, которой было 21 год. Когда бутылку крутили, она указала на меня. Когда она поцеловала меня, это поразило меня, потому что она засунула язык в мой рот. После такого шока и эффекта я поняла, что это взволновало меня.
Игра остановилась, потому что девочки должны были пойти домой, чтобы подготовиться к ужину. Джули и я пошли в том же направлении, и она спросила: «Донна, почему бы тебе не пойти со мной?» Мне польстило, что девочка старшего возраста хотела быть моей подругой и пригласить меня в свой дом. Мне было восемнадцать лет, а ей — двадцать один. Я приняла ее предложение, и мы пошли вокруг блока к ее дому. Когда мы вошли, то услышали голос ее матери: «Джули, это ты?»
«Да, мама, я дома, и я пришла с подругой. Мы пошли в мою комнату».
«Хорошо. Весело проводите время. Она останется на ужин?»
«Возможно».
Когда мы были в ее спальне, она гордо показывала мне свою коллекцию кукол. У нее даже была пара кукол анатомической направленности. Она использовала мужскую куклу и продемонстрировала, как его член вошел в киску женской куклы. Пока мы сидели на ее кровати, она обратилась ко мне и спросила, может ли она поцеловать меня. Я приняла ее предложение.
Было очень захватывающе быть поцелованной девочкой старшего возраста. Я приложила все усилия, чтобы ответить ей на поцелуй. Я чувствовала ее дыхание на своей щеке. Это было почти как дыхание ее воздуха, выходящее из ее носа. Пока мы целовались, ее правая рука поглаживала мое тело, начиная с груди и в конечном итоге опустившись к моей промежности. На мне было только тонкое хлопчатобумажное платье, и ее пальцы легли на мою киску.
Моя мать всегда говорила мне, что я не должна позволять никому трогать меня в неположенных местах, но я не возражала против ее прикосновений, потому что мне это нравилось. Когда она погладила мою киску, она прокомментировала, насколько я была влажной. Я не могла ничего сделать. Я смотрела вниз и видела, как ее пальцы поглаживали материал между складками. Моя киска была определенно влажной.
Джули освободила меня и сняла свою блузку. На ней не было лифчика, потому что ее грудь не была очень большой, но она была больше, чем моя. Я была очарована ею, потому что она была похожа на набухшие груши. Ареолы были похожи на небольшие холмики на ее груди, а соски были втянуты. Она положила свою руку на затылок и потянула мою голову вниз к одному из своих сосков. Я была взволнована запахом ее кожи и открыла рот, чтобы взять ее ареолу и сосать, как ребенок.
Она погладила мои волосы одной рукой, в то время как другой стала снимать мое платье. Когда мои трусики показались, она потянула их в сторону и начала водить пальцем вверх и вниз от пупка к клитору. Это сводило меня с ума. Я никогда не чувствовала ничего подобного.
Я была слишком молода, чтобы испытывать оргазм, но мне было так хорошо, что я не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось. Это стало восхитительной пыткой. Я приложила все усилия, чтобы оттянуть ее руку от моей киски.
Джули закончила поцелуй и посмотрела мне прямо в глаза. Она спросила: «Разве тебе не понравилось то, что я делала?»
«Да, но это начинало причинять боль».
Тогда она соскользнула с кровати и встала на колени перед кроватью, пытаясь стащить мои трусики. Я сказала: «Твоя мать может войти!»
«Мать никогда не войдет без спроса!» — с этими словами она засунула лицо прямо в мою промежность и начала работать языком. Я чувствовала себя невероятно.
Джули засунула тот же самый палец, который играл с моей киской, в мой рот. Я могла чувствовать запах и вкус сока своей собственной киски на ее пальце. Я отлично проводила время.
Тут мы услышали голос ее матери: «Девочки, время близится к ужину. Нужно ли накрывать на стол для твоей подруги?»
Джули спросила: «Ты хочешь остаться на ужин?»
«Мне нужно спросить маму. Могу я использовать телефон, чтобы позвонить ей?»
Джули вручила мне телефон с тумбочки. Я позвонила маме и спросила, могу ли я остаться на ужин в доме Джули Браун. Конечно, она дала разрешение.
Я объявила: «Могу остаться на ужин».
Джули крикнула: «Донна может остаться на ужин!»
Ее мать ответила: «Это прекрасно. Я уверена, что девочки вымоют руки перед ужином!»
Я чувствовала себя смущенной, потому что думала, что она знала, чем мы занимались. Мы начали одеваться. После того как мы обе оделись, мы пошли в ванную и вымыли лица и руки. Когда мы вошли на кухню к ужину, от нас пахло мылом.
Я была представлена ее матери, но не могла смотреть Дженис Браун прямо в глаза из-за чувства вины. В конце концов, я стояла перед ней без трусиков. Я чувствовала, как воздух поднимает мое платье, и это ощущалось прохладой на моей киске. Мы втроем наслаждались восхитительным ужином. После ужина мы извинились перед Дженис и вернулись в комнату Джули, чтобы продолжить весело проводить время.
Мы вернулись в спальню Джули, и мне было очень неловко снова заниматься сексом, потому что я чувствовала, что ее мать знала, чем мы занимаемся. Джули уверила меня, что ее мать не будет проверять нас. Она положила меня на кровать и сняла мое платье. Она опустилась к моей лысой киске с удовольствием.
Она даже не предложила, чтобы я исследовала ее киску. Она только сказала: «Сообщи мне, если захочешь сделать это снова. Подумай об этом!» Когда я была готова пойти домой, она поцеловала меня снова у парадной двери.
Я медленно шла домой. У меня было много времени, чтобы подумать о том, что произошло в этот день, прежде чем лечь спать. Я заметила, что моя киска была все еще влажной. Когда я легла в постель, мне было нелегко заснуть. Я размышляла о том, что Джули сделала со мной. Я могла даже вспомнить, какими на вкус были ее соски. Запах ее тела оставался в моем носу.
На следующий день после школы я пошла прямо в дом Джули. Когда я постучала в дверь, Дженис открыла мне и одарила теплой улыбкой, сказав, что Джули в своей комнате. Когда я вошла в ее комнату, Джули сидела на кровати в обтягивающих трусиках. Она не старалась прикрыть грудь. Она улыбнулась: «Я думаю, ты хочешь продолжить то, что мы вчера начали».
Она потянулась, взяла меня за руку и, притянув к себе, поцеловала в губы. Когда она прервала поцелуй, то сказала: «Почему ты все еще одета?»
Мне было немного неловко, и я начала снимать свою одежду, но делала это недостаточно быстро. Джули начала помогать мне. Когда я была полностью голая, Джули потянула меня на кровать и начала целовать и поглаживать. Она ласкала мою киску снова и снова, даже касаясь языком моего ануса. Я не могла поверить, что она делает что-то подобное. В конце концов, она предложила мне снова пососать ее соски, а затем направила меня вниз к своей киске.
Я была очарована перспективой исследовать киску девочки, которая была почти взрослой. Я иногда видела свою мать голой, но никогда не была способна рассмотреть ее. На самом деле, я чувствовала себя виноватой, когда подолгу смотрела на киску моей матери. Я начала поглаживать лобковые волосы Джули. Они были темнее, чем волосы на ее голове. Ее промежность была теплой и имела сильный запах ее тела, смешанный с ароматом увлажняющего средства и моющего средства, которым стирали ее трусики. Я провела кончиками пальцев по ее складкам, закончив на ее закрытом клиторе. Ее влагалище было открыто и выглядело как красное сырое мясо. Впервые в жизни я увидела, где расположена уретра. Я начала облизывать ее влагалище и чувствовала, как ее соки стекают по моему горлу. Я глотала их. Когда она приблизилась к оргазму, она схватила мою голову и прижала мое лицо к своей киске. Она даже воскликнула: «Ты делаешь это отлично!»
Я боялась, что ее мать войдет в комнату и увидит мое лицо, погруженное во влагалище ее дочери. Но ничего не произошло. На самом деле, когда я оделась, чтобы идти домой, Дженис просто сказала мне, что надеется, я стану частой гостьей. Я начала посещать Джули каждый день после школы. Я даже получила разрешение оставаться на ночь несколько раз в доме Джули на выходные.
Со временем стало очевидно, что ее отец отсутствовал, и о нем никто не упоминал. Когда я спросила о нем, мне сказали, что ее отца больше нет здесь.
Прошло около месяца, когда я решила пойти к Джули сразу после школы. Когда я постучала в дверь, Дженис предложила войти и сказала, что Джули нет дома. Я была разочарована, услышав, что Джули нет, и извинилась, чтобы пойти домой, но Дженис пригласила меня пообедать с ней и составить ей компанию. Я предположила, что она одинока, и согласилась.
Я сидела за барной стойкой, которая отделяла кухню от столовой, пока она готовила еду для нас. Мы говорили о фильмах и телепрограммах, которые любим, и она спрашивала меня о школе. После обеда я помогла ей помыть посуду, прежде чем она привела меня в гостиную. Она налила сладкий чай для меня и большой стакан вина для себя. Мы сидели на диване лицом друг к другу. Я не помню, о чем мы говорили, когда она спросила, может ли она поцеловать меня. Я не могла отказать ей. Я ожидала, что она поцелует меня, как моя мать, но Дженис взяла меня за руки и поцеловала прямо в рот, что заставило меня затаить дыхание.
Я сначала видела в ней мать, но не думала о Дженис как о сексуальном партнере. Она была того же возраста, что и моя мать, и мать девочки, которую я любила. Я восхищалась размером ее груди и думала, что у Джули будет такая же грудь, как у ее матери, когда она вырастет. В этот момент я поддалась ее желанию без вопросов.
Дженис встала, взяла меня на руки и перенесла в спальню. Я обвила ногами ее талию, цепляясь за нее. Мы вошли в ее спальню и сели на кровать. Она сказала мне, что хотела быть частью нашей связи почти с того дня, как мы встретились. Я сидела и наблюдала за ней. На ней был лифчик из-за ее тяжелой груди. Она вынула руки из лямок, развернула лифчик, расстегнула его и бросила в сторону. Ее тяжелые груди немного опустились, но все еще выглядели очень привлекательно. Ее ареолы были довольно большими, с втянутыми сосками, как у ее дочери. Она сняла лифчик и показала красные следы под грудью, оставленные обтягивающим бельем, прежде чем позволила мне играть с ними. Я с волнением прикоснулась к ее груди и начала сосать один из ее сосков. Пока я ласкала ее соски, Дженис начала снимать свои трусики. Она вытащила каждую ногу по очереди, чтобы снять их и отбросить в сторону. Затем она начала снимать с меня платье.
Когда я стояла перед ней, я уже была без трусиков, потому что они были в моей сумке. Дженис одобрительно улыбнулась. Она протянула правую руку и начала поглаживать мою киску. Другой рукой она притянула меня к себе и начала целовать. Долгий страстный поцелуй. Я начала думать, что она собирается засунуть язык мне в горло. Когда поцелуй закончился, она положила меня на спину, взяла свою левую грудь и начала водить соском вверх и вниз по моему влагалищу. Затем она поместила сосок в мой рот. Прежде чем она начала ласкать мою киску и языком касаться моего ануса, я издавала достаточно шума, чтобы разбудить мертвых. После того как я испытала, вероятно, второй, третий и четвертый оргазм, настала моя очередь ласкать ее.
Она приняла положение полулежа, опершись на подушки, как королева. Я встала на колени между ее ног и начала ласкать ее киску. Ее киска пахла так же, как у ее дочери, но запах был более сильным. Я погрузила лицо в ее волосатое влагалище и увидела, что ее клитор был почти такого же размера, как член маленького мальчика. Я сосала его так же, как сосала соски Джули.
Все это время Дженис подбадривала меня словами, перемежая их грязными выражениями. Несколько месяцев назад я бы смутилась, услышав такое. Когда она была удовлетворена, она несколько раз притянула меня так, чтобы я лежала сверху на ней, с ее грудью на уровне моего рта.
Мне очень не хотелось, но я должна была вымыться и одеться, прежде чем идти домой.
Я была расстроена, что Джули чаще не было дома, когда я приходила, но ее мать компенсировала ее отсутствие. Сначала Дженис лгала, почему Джули не было дома, но в конце концов признала, что Джули намеренно оставляла меня с более зрелой женщиной. Я была раздавлена, потому что думала, что Джули действительно любит меня, как я любила ее.
Моя собственная мать подозревала истинную причину, по которой я проводила так много времени в доме Джули. Она говорила мне о моем сексуальном поведении. Она уверила меня, что не осуждает меня, и сказала, что многие девочки сначала экспериментируют с другими девочками. Мы могли наслаждаться всем весельем без риска нежелательной беременности.
Я призналась, что любила Джули, но теперь Джули видела меня только со зрелой женщиной. Мать обняла меня и уверила, что я могу найти другого любовника, если захочу.
Я не могла поверить, что смогу забыть Джули и найти другую любовницу. Я хандрила несколько недель, даже в школе. Мой учитель заметил это. Я не общалась с другими девочками во время перемен. Когда прозвенел последний звонок в конце дня, и все одноклассники бросились к двери, г-жа Робертс попросила меня задержаться на минуту, потому что хотела поговорить со мной.
Я была взволнована, думая, что сделала что-то не так, но не знала, что именно. Я осталась сидеть за своим столом с книгами, когда она подошла ко мне. Она присела на край стола слева от меня.
Она начала: «Донна, тебя что-то беспокоит? Я заметила, что ты отвлекаешься уже несколько недель».
Сначала я пыталась отрицать, что у меня есть проблема, но она настаивала, и я сдалась. Она наклонилась ко мне и обняла. Она умоляла меня рассказать, в чем дело. Я не знаю, что заставило меня сказать ей правду: «Я влюбилась в девочку старшего возраста, но теперь она оставила меня ради пожилой женщины, поэтому она никогда не дома, когда я хочу прийти к ней».
Было слишком поздно скрывать. Я фактически рассказала г-же Робертс, с кем у меня были сексуальные отношения. Я начала тяжело дышать.
Г-жа Робертс положила руку на мое плечо: «Донна, предательство первой любви — это очень травмирующий опыт, но я могу уверить тебя, что ты будешь иметь много любовников, прежде чем повзрослеешь».
Я посмотрела на нее вопросительно и вытерла слезы тыльной стороной руки. Я наклонилась, сократив расстояние между нами, и поцеловала ее в губы.
Г-жа Робертс отстранилась: «Нет, я не могу участвовать в отношениях со студенткой, потому что могу попасть в тюрьму и потерять работу, если кто-то узнает об этом».
Я начала рыдать. Она взяла меня за плечи и заставила сесть прямо. «Донна, ты знаешь кого-то, с кем можешь поговорить о своих чувствах?»
Я вытерла глаза и шмыгнула носом. Г-жа Робертс достала свой телефон из сумочки, включила его и быстро набрала номер. «Привет, Гэйл! Да, рада слышать твой голос. Я звоню, потому что сейчас сижу с одной из моих студенток, и у нее разбито сердце, потому что ее подруга изменила ей с пожилой женщиной! Я подумала, что ты сможешь поговорить с ней и объяснить, что она чувствует».
«Нет, я не могу из-за последствий. Ты знаешь, что произошло. Почему бы нам не встретиться на парковке и поговорить минут тридцать? Не больше», — и она закончила разговор.
Г-жа Робертс сказала: «Донна, Гэйл — мой старый друг, и она сможет понять твои чувства, потому что сама пережила нечто подобное». Она протянула мне носовой платок, чтобы вытереть лицо.
Я была все еще очень эмоциональна и спросила о ее друге.
Г-жа Робертс сказала: «Я знаю Гэйл почти всю свою жизнь. Гэйл была лесбиянкой с самого раннего возраста. Она терпела насмешки и жестокость со стороны одноклассников. Некоторые из девочек, которые больше всех издевались, тайно искали ее, чтобы она сделала им оральный секс. С возрастом она научилась справляться с нетрадиционной ориентацией и гордилась своей сексуальностью».
Когда мы закончили разговор, она посмотрела на часы и предложила, что пора идти. Я собрала свою сумку, и мы вышли из класса. Она закрыла дверь за нами, и мы пошли на парковку. К тому времени на парковке осталось только две машины. Когда мы подошли к машинам, дверь со стороны водителя открылась, и из красного Honda Civic вышла женщина.
Я взглянула на нее. Она была ростом около пяти футов четырех дюймов, с короткими волосами, почти как у мальчика. На ней были обтягивающие черные джинсы и белая накрахмаленная рубашка с закатанными рукавами до локтей. На ногах — черные ботинки на высоком каблуке. Когда мы подошли ближе, я увидела татуировку на ее шее.
Г-жа Робертс представила нас друг другу. Она сказала: «Донна, я оставлю тебя здесь. Гэйл, я уверена, что ты сможешь понять ее чувства и помочь ей».
Гэйл согласилась, открыла дверь для меня, обошла машину и села за руль. Когда мы поехали, г-жа Робертс повернулась и ушла.
Я была слишком застенчива, чтобы что-то сказать, и внимательно смотрела, куда мы едем. Когда мы подъехали к дому с гаражом, как и у всех домов в этом районе, мы припарковались, вышли из машины и вошли в дом. Гэйл предложила мне сесть в гостиной, пока она готовила закуски.
Я сидела на диване, и когда Гэйл вернулась, она несла поднос с булочками, печеньем, сладким чаем, миской чипсов и вареньем. Она села на диван рядом со мной, и пока мы пили чай, Гэйл сказала: «Лейса Робертс и я дружим много лет. Она была добра ко мне и поддерживала, когда все соседи и одноклассники дразнили меня за то, что я лесбиянка. Ты хочешь рассказать мне о своей проблеме?»
Я не могла сдержаться и начала рыдать, как ребенок. Гэйл обняла меня, чтобы успокоить, и сказала: «Нет, нет ничего, через что ты прошла, чего бы я сама не пережила! Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось?»
Было странно, но я чувствовала, что могу говорить с ней, потому что она не знала никого из моих друзей или родственников. Я не боялась, что она расскажет им, что бы я ни сказала.
«Есть девочка по имени Джули, которая живет за углом от меня. Она на несколько лет старше меня. Она научила меня целоваться и заниматься любовью. Я влюбилась в нее, и все продолжалось несколько месяцев. Потом она перестала быть дома, когда я хотела навестить ее. Ее мать в конце концов сказала мне, что Джули соблазнила пожилую женщину. Я чувствовала себя преданной, потому что думала, что она любит меня!»
Гэйл все еще обнимала меня, затем она сказала: «Некоторые девочки живут ради соблазнения! После соблазнения они идут дальше к новым победам. Я знаю, что это кажется жестоким, но они не могут остановиться. Я знаю, что это пугает, но если тебе нравится секс с другими девочками, пойми, что многие люди будут осуждать тебя за это».
«Я действительно лесбиянка?»
«То, что ты занималась сексом с Джули и влюбилась в нее, не делает тебя лесбиянкой. Это то, что ты должна решить для себя. Многие девочки экспериментируют с лесбийским сексом, прежде чем повзрослеют».
Я сказала: «Мне это нравилось, и когда мать Джули рассказала мне о том, что она делает, я занялась сексом с ней на прошлой неделе».
Гэйл заинтересовалась и попросила рассказать ей все, что я делала с Джули и ее матерью. Я начала рассказывать ей о игре в бутылочку и о том, что последовало за этим. Когда я описала, как Джули начала ласкать меня, Гэйл начала тяжело дышать. Я чувствовала ее теплое дыхание на своей щеке и ухе. Ее правая рука опустилась к моей груди. Я возбудилась.
Когда я дошла до части, где мать Джули ласкала меня, я вдавалась в подробности, описывая ее большую грудь, как она трахала меня, ласкала мою киску и даже касалась языком моего ануса. Гэйл спросила, хочу ли я повторить.
Гэйл не могла сдержаться и начала ласкать меня. Мы быстро разделись. Когда мы обе были голые, я была очарована телом Гэйл.
У Гэйл были татуировки на теле. Я видела на ее шее незнакомые восточные символы. Я не ожидала увидеть красочные цветы на левой стороне ее грудной клетки, портрет темноволосой девушки на бедре и маленький кельтский узор на пояснице. Я спросила о них, и Гэйл начала рассказывать значение каждой татуировки.
Гэйл была опытной любовницей. Через несколько дней, когда я встретилась с Джули, она предложила возобновить наши отношения. Я была спокойна к этому предложению. Роли поменялись: теперь она смотрела на меня. Даже ее мать звала меня, чтобы пригласить к себе. Я сказала им, что приду, только если смогу привести свою подругу Гэйл. Когда они согласились, и дата была назначена, я привела Гэйл и наблюдала, как она обладала обеими, используя силиконовый пенис на ремне.
1
Открыть следующую запись
Посмотреть другие записи
Похожие группы
Пошлые истории
Между любовью и сумасшествием — одержимость
Между любовью и сумасшествием — одержимость
Мужской рай
Будь с нами
Будь с нами
Косплей девушки
На сегодня есть для тебя классный образ
На сегодня есть для тебя классный образ
Обнажëнные рисунки
Секс и разврат в художественном стиле
Секс и разврат в художественном стиле