Сельская шалость удалась | Пошлые истории
Сельская шалость удалась | Пошлые истории
Сельская шалость удалась
После окончания медицинского училища я и мой знакомый получили распределение в один не совсем пригодный район, где нас также распределили по сёлам, куда мы и... Показать полностью отправились сразу после прибытия. Ожидать автобус было бесполезно, так как он проезжал там всего один раз в день, и только если погода позволяла. Семь километров, подумал я, не так уж и много, и, поднявшись, попрощавшись с товарищем, пошёл по накатанной дороге, которая, как мне сказали, ведёт в этот хутор.
Пройдя пару километров, я увидел вдалеке движущийся УАЗик, который, подъехав ко мне, развернулся и остановился. Водитель, открыв дверь, спросил, не я ли тот самый, за кем его послали. Я пожал плечами и сказал, что, наверное, это я. Он подвёз меня к одной усадьбе с домиком внутри. Высадив меня, он дал ключ и сказал, что это их медпункт, и что там я буду жить. Завтра утром придёт Антоновна и всё покажет. Он уехал, а я пошёл в дом.
Дом оказался большим: прихожая, два кабинета, и с обратной стороны — кухня, зал и одна комната, где было заметно, что недавно навели порядок. Бросив свою сумку с вещами на пол, я не раздеваясь, завалился на кровать и, несмотря на то, что было ещё светло, уснул.
Проснулся от стука в дверь. Стучала женщина лет под шестьдесят, с красивым, приятным лицом и поседевшими частями волос. Небольшого роста, чуть превышала меру упитанности. Она поздоровалась и сказала, что она Вера Антоновна и пришла, чтобы показать место работы и объяснить, что как и что к чему. После обхода всей территории она повела меня в их сельскую столовую. Показала, где у них магазин, рядом с которым находился большой сарай с надписью "КЛУБ". Показав его, она сказала, что он не работает, так как население не того возраста, чтобы туда ходить. Молодёжь уехала, кто в город, кто в район, а те, кто остался, больше интересуются бутылкой, чем культурой.
Пройдя по селу, я понял, что если я чего-то не придумаю, эти три года жизни пойдут коню под хвост. С горечью в душе я бродил следом за Антоновной. После обеда я пошёл в медпункт, где просидел в кабинете до вечера. На второй день сидел с Антоновной, слушая их местные байки и истории. Так прошла неделя, за ней вторая, похитителей практически не было, если в день больше чем два, то это уже был перебор. Так прошёл месяц, за ним другой.
С мужем Антоновны, Григорьевичем, ходил на рыбалку, после которой пойманное она готовила, и мы уничтожали под их местный самогон. А когда выпал первый снег, Григорьевич пригласил меня на охоту, где мы истоптали ноги в поисках дичи, что я еле добрался до кровати. К зиме нам дали УАЗ буханку, на которой я разъезжал по хутору и за его пределы от безделья, знакомясь с местностью, но иногда приходилось ездить на вызовы ещё в более ужасные места, о которых я даже не задумывался, что там могут жить люди.
Зимой хутор впадал в полную спячку, за целый день блуждая по нему, можно было не встретить никого, кроме иногда пробегающих собак и кошек. Никаких дорог, только узенькие тропы, протоптанные от дома к дому, магазину и нашему медпункту. Новый год я встречал один, сидя у телевизора с бутылкой самогона, но с очень хорошей закуской: нажарил себе шашлыков, запек гуся. Антоновна перед ним принесла холодец и свою колбасу. Встретив Новый год, я вышел во двор, кругом сплошная тьма и тишина, только в домах виднелся свет в окнах. Наверно, празднуют, подумал я и вернулся в дом.
Посидев у телика, решил ложиться спать, как вдруг услышал стук в дверь. Отворив, увидел Антоновну, держащую в руках корзинку. С Новым годом, — сказала она и вошла в дом. А где же Григорьевич? — Он в полной отключке, ещё до Нового года еле на ногах стоял. Вспомнила, что ты тут один, решила тебе одиночество развеять. Поставив корзинку, она сказала, что это тебе на потом, а сейчас давай за Новый год. Мы налили, потом ещё и меня, словно, переклинило. Я полез обнимать и целовать Антоновну. Господи, да ты что это? — сказала она, смеясь. Ну и дела, село наше довело парня. Нет выбора, бери то, что есть? Неужели так уже прям не в мочь, что на меня полез? — пробормотал я в ответ. Природа требует, и разве есть разница, молодая или в возрасте. В народе говорят, что любви все возрасты покорны. Ладно, любовь, — сказала она, — мне уже пора, — и, встав из-за стола, пошла к двери. Я сделав обиженную морду, сидел за столом, уткнувшись в него. Она закрыла за собой дверь и ушла. Облом, подумал я, да и ещё такой какой-то «стыдобный». В натуре, какого хрена я полез к ней, ну и дебил же я, когда выпью.
Тут мои раздумья прервала открывшаяся дверь, в которую вошла Антоновна. Я понимаю тебя, — сказала она, — конечно, я не какой-то там первый сорт, но как говорится — есть, что есть, выбор ограничен. Жалко мне тебя стало, тебе, как бы, разрядится, а с меня не убудет. Если поместному, мне это уже давно не нужно, но если ты желаешь, я могу тебе в этом помочь. Конечно же, мне не менее тебя не удобно, как никак, разница у нас лет сорок. Я не находя нужных слов, решил помолчать, чтобы не испортить своими речами то, что надвигалось. В такой ситуации, я думаю, — сказала она, — что прелюдии не к чему, тушим свет и…; после чего она скинула пальто, сняла с себя кофту и подойдя к стене, выключила свет. Он не сильно помог всё это спрятать во мраке. Так как на улице было светло от снега и луны, в доме тоже было хорошо всё видно. Она прошла к кровати, где задрав своё платье, принялась снимать с себя трусы, которые были размером до колен. Она их сняла и легла в постель. Ну, ты где? — сказала она, что-то там поправляя под собой. Мне это повторю, — не особо нужно, я это всё ради тебя. Я подошёл к кровати и снял с себя штаны. Она повернула голову ко мне. Не готов, как я вижу, — сказала она, и протянув руку, взяла мой член и стала его мять. — Может, это от выпитого. — Может, от выпитого, а может и он не очень хочет партнёршу. Не совсем я пара тебе. — Это не так. — Так тогда, что с ним такое? Хотя чувствую, он зашевелился. Член действительно стал вставать, что меня это обрадовало. Она его гладила, дёргала, сжимала, а когда он стал торчать, она убрала руку и, поджав ноги, раздвинула их. После чего, чуть приподнявшись, задрала платье под себя и до пояса сверху. Ну..? — в пол голоса сказала она. У меня появилось сильное волнение, дрожь в руках. Я лёг на неё, ощутив тепло её тела. Приподнявшись, я начал искать членом вход. Один раз упёрся в часть лобка, так как ощутил волос головкой члена, затем во что-то мягкое, после чего член чуть скользнул ниже и оказался в тёплом влажном пространстве. Вот тебе и «для тебя», «мне не нужно уже давно», — подумал я, ощутив её сильные выделения внутри. Влагалище было для её возраста достаточно плотным, член у меня не настолько толстый, чтобы так плотно в ней ходить. После нескольких движений я почувствовал, как она стала напрягать живот, он становился твёрдым, затем опять мягким, расползаясь по сторонам. Чувствовал, как в этот момент, когда она напрягала живот, — влагалище сжимало член, и отпускало его после расслабления. Через время она застонала, сделав несколько глубоких вдохов, затем задержав дыхание, сделала громкий выдох, с таким же громким стоном, сжавшись как пружина. Тело её всё задрожало в таком напряжённом состоянии, затем расслабилось и стало мягким, как и было до этого. Я продолжал ещё некоторое время. Сдерживая эмоции, я вошёл в неё и остановившись, стал кончать, сливая в неё. Ну вот и славненько, — прошептала она, погладив меня по спине. Подержи там, полежи на мне ещё. И обняв, прижала к себе. Так я лежал, пока член не упал. Встав, мы включили свет, выпили ещё, и она ушла.
Вот так началась наша история, которая длилась все три года моей работы в этом селе. Ни муж, ни кто другой даже не мог подумать, что между нами могли быть подобные отношения. Муж её, как она говорила, не трахал её лет пятнадцать, вот мы и наверстывали упущенное, а мне просто некуда больше сливать, разряжая свои потребности.
После окончания медицинского училища я и мой знакомый получили распределение в один не совсем пригодный район, где нас также распределили по сёлам, куда мы и... Показать полностью отправились сразу после прибытия. Ожидать автобус было бесполезно, так как он проезжал там всего один раз в день, и только если погода позволяла. Семь километров, подумал я, не так уж и много, и, поднявшись, попрощавшись с товарищем, пошёл по накатанной дороге, которая, как мне сказали, ведёт в этот хутор.
Пройдя пару километров, я увидел вдалеке движущийся УАЗик, который, подъехав ко мне, развернулся и остановился. Водитель, открыв дверь, спросил, не я ли тот самый, за кем его послали. Я пожал плечами и сказал, что, наверное, это я. Он подвёз меня к одной усадьбе с домиком внутри. Высадив меня, он дал ключ и сказал, что это их медпункт, и что там я буду жить. Завтра утром придёт Антоновна и всё покажет. Он уехал, а я пошёл в дом.
Дом оказался большим: прихожая, два кабинета, и с обратной стороны — кухня, зал и одна комната, где было заметно, что недавно навели порядок. Бросив свою сумку с вещами на пол, я не раздеваясь, завалился на кровать и, несмотря на то, что было ещё светло, уснул.
Проснулся от стука в дверь. Стучала женщина лет под шестьдесят, с красивым, приятным лицом и поседевшими частями волос. Небольшого роста, чуть превышала меру упитанности. Она поздоровалась и сказала, что она Вера Антоновна и пришла, чтобы показать место работы и объяснить, что как и что к чему. После обхода всей территории она повела меня в их сельскую столовую. Показала, где у них магазин, рядом с которым находился большой сарай с надписью "КЛУБ". Показав его, она сказала, что он не работает, так как население не того возраста, чтобы туда ходить. Молодёжь уехала, кто в город, кто в район, а те, кто остался, больше интересуются бутылкой, чем культурой.
Пройдя по селу, я понял, что если я чего-то не придумаю, эти три года жизни пойдут коню под хвост. С горечью в душе я бродил следом за Антоновной. После обеда я пошёл в медпункт, где просидел в кабинете до вечера. На второй день сидел с Антоновной, слушая их местные байки и истории. Так прошла неделя, за ней вторая, похитителей практически не было, если в день больше чем два, то это уже был перебор. Так прошёл месяц, за ним другой.
С мужем Антоновны, Григорьевичем, ходил на рыбалку, после которой пойманное она готовила, и мы уничтожали под их местный самогон. А когда выпал первый снег, Григорьевич пригласил меня на охоту, где мы истоптали ноги в поисках дичи, что я еле добрался до кровати. К зиме нам дали УАЗ буханку, на которой я разъезжал по хутору и за его пределы от безделья, знакомясь с местностью, но иногда приходилось ездить на вызовы ещё в более ужасные места, о которых я даже не задумывался, что там могут жить люди.
Зимой хутор впадал в полную спячку, за целый день блуждая по нему, можно было не встретить никого, кроме иногда пробегающих собак и кошек. Никаких дорог, только узенькие тропы, протоптанные от дома к дому, магазину и нашему медпункту. Новый год я встречал один, сидя у телевизора с бутылкой самогона, но с очень хорошей закуской: нажарил себе шашлыков, запек гуся. Антоновна перед ним принесла холодец и свою колбасу. Встретив Новый год, я вышел во двор, кругом сплошная тьма и тишина, только в домах виднелся свет в окнах. Наверно, празднуют, подумал я и вернулся в дом.
Посидев у телика, решил ложиться спать, как вдруг услышал стук в дверь. Отворив, увидел Антоновну, держащую в руках корзинку. С Новым годом, — сказала она и вошла в дом. А где же Григорьевич? — Он в полной отключке, ещё до Нового года еле на ногах стоял. Вспомнила, что ты тут один, решила тебе одиночество развеять. Поставив корзинку, она сказала, что это тебе на потом, а сейчас давай за Новый год. Мы налили, потом ещё и меня, словно, переклинило. Я полез обнимать и целовать Антоновну. Господи, да ты что это? — сказала она, смеясь. Ну и дела, село наше довело парня. Нет выбора, бери то, что есть? Неужели так уже прям не в мочь, что на меня полез? — пробормотал я в ответ. Природа требует, и разве есть разница, молодая или в возрасте. В народе говорят, что любви все возрасты покорны. Ладно, любовь, — сказала она, — мне уже пора, — и, встав из-за стола, пошла к двери. Я сделав обиженную морду, сидел за столом, уткнувшись в него. Она закрыла за собой дверь и ушла. Облом, подумал я, да и ещё такой какой-то «стыдобный». В натуре, какого хрена я полез к ней, ну и дебил же я, когда выпью.
Тут мои раздумья прервала открывшаяся дверь, в которую вошла Антоновна. Я понимаю тебя, — сказала она, — конечно, я не какой-то там первый сорт, но как говорится — есть, что есть, выбор ограничен. Жалко мне тебя стало, тебе, как бы, разрядится, а с меня не убудет. Если поместному, мне это уже давно не нужно, но если ты желаешь, я могу тебе в этом помочь. Конечно же, мне не менее тебя не удобно, как никак, разница у нас лет сорок. Я не находя нужных слов, решил помолчать, чтобы не испортить своими речами то, что надвигалось. В такой ситуации, я думаю, — сказала она, — что прелюдии не к чему, тушим свет и…; после чего она скинула пальто, сняла с себя кофту и подойдя к стене, выключила свет. Он не сильно помог всё это спрятать во мраке. Так как на улице было светло от снега и луны, в доме тоже было хорошо всё видно. Она прошла к кровати, где задрав своё платье, принялась снимать с себя трусы, которые были размером до колен. Она их сняла и легла в постель. Ну, ты где? — сказала она, что-то там поправляя под собой. Мне это повторю, — не особо нужно, я это всё ради тебя. Я подошёл к кровати и снял с себя штаны. Она повернула голову ко мне. Не готов, как я вижу, — сказала она, и протянув руку, взяла мой член и стала его мять. — Может, это от выпитого. — Может, от выпитого, а может и он не очень хочет партнёршу. Не совсем я пара тебе. — Это не так. — Так тогда, что с ним такое? Хотя чувствую, он зашевелился. Член действительно стал вставать, что меня это обрадовало. Она его гладила, дёргала, сжимала, а когда он стал торчать, она убрала руку и, поджав ноги, раздвинула их. После чего, чуть приподнявшись, задрала платье под себя и до пояса сверху. Ну..? — в пол голоса сказала она. У меня появилось сильное волнение, дрожь в руках. Я лёг на неё, ощутив тепло её тела. Приподнявшись, я начал искать членом вход. Один раз упёрся в часть лобка, так как ощутил волос головкой члена, затем во что-то мягкое, после чего член чуть скользнул ниже и оказался в тёплом влажном пространстве. Вот тебе и «для тебя», «мне не нужно уже давно», — подумал я, ощутив её сильные выделения внутри. Влагалище было для её возраста достаточно плотным, член у меня не настолько толстый, чтобы так плотно в ней ходить. После нескольких движений я почувствовал, как она стала напрягать живот, он становился твёрдым, затем опять мягким, расползаясь по сторонам. Чувствовал, как в этот момент, когда она напрягала живот, — влагалище сжимало член, и отпускало его после расслабления. Через время она застонала, сделав несколько глубоких вдохов, затем задержав дыхание, сделала громкий выдох, с таким же громким стоном, сжавшись как пружина. Тело её всё задрожало в таком напряжённом состоянии, затем расслабилось и стало мягким, как и было до этого. Я продолжал ещё некоторое время. Сдерживая эмоции, я вошёл в неё и остановившись, стал кончать, сливая в неё. Ну вот и славненько, — прошептала она, погладив меня по спине. Подержи там, полежи на мне ещё. И обняв, прижала к себе. Так я лежал, пока член не упал. Встав, мы включили свет, выпили ещё, и она ушла.
Вот так началась наша история, которая длилась все три года моей работы в этом селе. Ни муж, ни кто другой даже не мог подумать, что между нами могли быть подобные отношения. Муж её, как она говорила, не трахал её лет пятнадцать, вот мы и наверстывали упущенное, а мне просто некуда больше сливать, разряжая свои потребности.
Открыть следующую запись
Посмотреть другие записи
Похожие группы
Мужской рай
Будь с нами
Будь с нами
Интимные рассказы
Порно рассказы и Секс истории читать бесплатно
Порно рассказы и Секс истории читать бесплатно
Косплей девушки
На сегодня есть для тебя классный образ
На сегодня есть для тебя классный образ
Обнажëнные рисунки
Секс и разврат в художественном стиле
Секс и разврат в художественном стиле